Интересно наблюдать, как родительские черты сочетаются в детях.
Я. Жутко похожа на маму. Была до определенного момента. От генетического отца - только глаза. В те моменты, когда мы одновременно красились в блонд - одно лицо, только разница в 20 лет. Говорят, что после 20 лет черты лица определяются не фенотипом, а характером, поэтому на маму я похожа всё меньше и меньше. Раньше голос у нас был абсолютно одинаковый. Папа волевым усилием научился различать нас по телефону (просто потому, что ему подвластно всё и даже больше) и больше не путает, а всяческие родственники и друзья регульрно попадали впросак. Сейчас не знаю, давно уже не брала трубку, когда звонят маме.
Характер - смешно смешанный от мамы и отцов. Подвешенный язык и наглость (до вульгарности в некоторые моменты) - от отца. Манера аргументировать - от папы. Привычка максимально уходить от эмоциональных выяснений отношений до последнего - от папы. Манера язвить и давить собеседника в принципиальном споре до последнего, даже вбивая его в грязь, - от мамы.
Брат, Макс. Лет до пяти был четко мамин. Сейчас всё больше похож на папу. Нос, как недавно выяснили путем долгих изысканий - бабушкин, почти семитский, непривычный среди наших уточек. Манера вскидываться и спорить - от мамы. Манера уходить от спора и уходить вообще физически - от папы.
Грустно, но больше ничего про него не знаю. За три года, что живу отдельно, несносный сиблинг, мешающий мне жить, трансформировался в спокойного подростка, про которого не очень понятно, чем он на самом деле живет. Ездит на сноуборде, ходит в автошколу, не любит биологию, пишет вконтакте, смотрит сауспарк, футбольные бутсы велики Бесу, уже способен прожить две недели один, без маминых выволочек поддерживает порядок в комнате, вроде не курит.
Кстати, во взрослении сиблингов есть свои плюсы.
Теперь я таскаю не только мамину одежду, но и брата. Очень удобно. Правда, она постепенно становится мне велика.